На сайте
21

Читальный Зал

Высокие сферы - временные станции и санатории для нашего человечества, но для дальнейшего развития необходимо иметь более длительное пребывание в постоянном "Домике". Необходимы для этого новые прикасания к более уплотненной тверди и в уплотненных телах. Плотность материи способствует развитию интеллекта и утверждает силу духа. Сложность эволюции велика, и пора осознать это, чтобы ускорить развитие сознания и интеллекта. Только ОСОЗНАННОЕ, продуманное может явиться на развитии и утончении. Но Ярое Осознание и пробуждается только при яром напряжении нашей Психической энергии и при открытии наших центров в их уплотненном земном состоянии.

...Отвечаю на некоторые вопросы Зиночки. Зиночка явила правильное сомнение, как может Руководитель планеты положить предел развитию планеты и способностям ее обитателей? Но не Руководитель полагает предел жизни и развитию той или иной планеты, но ярый состав ее ядра и все элементы и тончайшие энергии в окружающей ее атмосфере. Так, когда мощь ее элементов изживается, то планете приходится уявиться на отдыхе для следующего ей обновления и получения новой волны жизни на ней.

Степень развития духовного и интеллекта страстно разнятся в степени напряжения при каждом новом воплощении на той же планете, но наступает время, когда элементы, нужные для нового воплощения, уже не существуют, и тогда планета начинает угасать и является необходимость сменить ее на новую планету. Духовность развивается много быстрее интеллекта, ибо интеллект требует уже осознания своей индивидуальности и ярого мощного существования Космического Бытия.

...Зиночка спрашивает: "можно ли изживать карму, накопленную на этой планете, на другой?" Но карма в основе своей есть накопления нашего сознания и потому изживание негодных накоплений, а также приобретение новых происходит всегда и везде. Но, конечно, человек не может явиться на планете, не отвечающей его сущности. Соответствие необходимо для возможности существования и развития, поэтому большинство человечества явится на более низкой планете, нежели его элита. Наша Карма - наше сознание. Поэтому Карма может поддаваться улучшению и облегчению.

...Теперь об Уране. (По словам Е.И., он был Солнцем для нашей планеты в предыдущей Манвантаре - B.C.). Уран связан с новой страной (т.е. с будущей Россией - B.C.). Новая Страна явлена под лучами этого Светила, и лучи эти сулят много новых необыкновенных открытий и достижений в науке и особенно в области психической энергии. Уран явился на некотором приближении к нам, но он не будет нашим Солнцем, ибо его вибрации слишком высоки, и наша планета сгорела бы, если бы его лучи коснулись ее непосредственно, как солнечные лучи. Уран не может явиться солнцем из-за его ярого угасания, но он явится домиком для нашего земного человечества через многие, многие тысячелетия. Сейчас это светило еще слишком огненно".

Борьба между Светом и тьмой идет и в "Мирах Высших", но там она качественно иная, но там она "еще сильнее и напряженнее". Елена Ивановна пишет: "Истинно там и масштабы другие, и средства иные. Кто представляет себе борьбу в пространственных просторах с конгломератом ядовитейших газов, которые своим приближением могут отравить многие пространственные тела и лишить их жизни? А такие существуют. Кто представляет себе опасность магнитного притяжения гиганта пространственного, проходящего вблизи нашей солнечной системы, какие пертурбации он может вызвать во всей солнечной системе? Кто представляет себе губительное воздействие лучей, хотя бы Сатурна, на сознание человечества? А они действуют и отравляют многие прекрасные организмы. Неисчислимы опасности, сокрытые от сознания человеков, но открытые сознанию сверхчеловеков и богочеловеков. Неисчислимы и радости, постигаемые при восхождении сознания и при участии в космическом строительстве."

Несомненно, что качественно иной стала и жизнь Елены Ивановны в последние годы. Об этом свидетельствует в частности одно из самых сокровенных ее писем.

"Весь мой организм, - пишет она, - находится в таком напряжении из-за сотрудничества с Великим Владыкой в космическом строительстве и созидании. Объяснить мое внутреннее состояние и участие в таком сотрудничестве не могу, да и ни к чему, сочтут за сумасшедшую и осудят, что повредит книгам Учения и многому другому. Но должна сказать: мне трудно являться с людьми из-за полной оторванности от земного притяжения, ибо порой, как говорит Великий Владыка, лишь одна десятая часть моего существа участвует на земном выявлении. Если скажу, что принимаю участие в битвах с лучами появившегося на горизонте Светила, крайне ядовитого и опасного для нашей Земли, ход которого необходимо отодвинуть от орбиты планеты нашей, не покажется ли это странной самонадеянностью и просто наглостью и, прежде всего, небылицей? Вы спросите, как я знаю это? Конечно, благодаря Великому Владыке. Мне дают объяснение непонятных видений и разных трудных переживаний в связи с ними. Так недавно, уже в постели, я увидела на горизонте новое, ярко горевшее светило, как солнце, невидимое земным зрением, и мне стало тяжко от прекрасного света, но я поняла, что это и было светило, против которого и действовала моя магнитная сила. Для этого потребовалось пояснение Великого Владыки. Если довести до земного сознания сотрудничество космическое, то счет дней земного существования стал бы краток. Вибрации космического сотрудничества настолько разнятся от земных, что они не могут быть восприняты нашим физическим мозгом без его разрушения. С такими земными ограничениями нужно примириться".

С высоты открывающегося ей знания Елена Ивановна обращается к своим последователям и напоминает им:

"Указано хранить космическое спокойствие и бодрое мужество перед грядущими событиями, это самое важное... Вот и готовьтесь, родные, отметем всякий страх, уныние и бодро, в мужестве ожидания Нового Мира устремимся путем предуказанным. В грядущие, грозные дни скажем:

"Да будет Воля Твоя! Этим днем владеет Величайший! Век Майтрейи - Владыки Сострадания, Век Матери Мира - завещаны человечеству, и Ее звезда поднимется скоро над горизонтом. Не упустим ее появления. Молния рассечет мрачную завесу, вихри разнесут тучи, ослепительное Солнце воссияет над нашей Землей - так заповедано, так видела я. Верю в Космическую Целесообразность, иначе говоря, Космическую Справедливость, и живу часом будущим".

Последнее письмо Елены Ивановны в Америку помечено 10 июля 1955 года.

"Мои физические силы совершенно исчерпаны, конечно, главным образом из-за полного переустройства моего организма и трудной полосы космического сотрудничества. В августе начну укреплять свои силы под новыми лучами перед моим продвижением. Но сейчас мне все трудно и необходим полный покой.

...Люди не могут представить себе, какая страшная напряженная работа происходит в космических сферах, затрагивающая всю нашу планету и даже солнечную систему и, конечно, все человечество. Ярое человечество не только не понимает, но своими безумными действиями страстно затрудняет благую Помощь Сил Света. Больше половины сил уходит на устранение и пресечение зла, творимого земными обитателями.

...Думы мои с Вами, и сердце шлет Вам лучшие пожелания. Я люблю Вас родные. Сердцем с Вами. Е.Р." Письмо отпечатано на машинке, но рукой приписано: "Начались обвалы на нашей дороге - монсун вошел в силу".

- Как вы знаете, - сказала Зинаида Григорьевна, - Елена Ивановна полностью завершила свою земную миссию и не должна больше возвращаться на землю. Но иногда грешным делом я думаю: а не воплотится ли она вновь у себя на Родине - в России? Ведь она так любила Россию, так тосковала по ней! Признаться, где-то в глубине души я все же надеюсь на это. И уж во всяком случае, мы должны верить обещанию, которое она дала незадолго до смерти. "И там, где я буду после ухода с земного плана, не нарушу моей связи с Вами и всегда буду работать на дальнейший сдвиг сознания и спасение человечества в Твердыне Знания".

...И был у меня такой разговор с Зинаидой Григорьевной (он состоялся накануне моего отъезда).

- Голубчик Валентин Митрофанович, - обратилась ко мне Зинаида Григорьевна, - у меня к вам нижайшая просьба. Когда я умру и меня сожгут, приезжайте сюда, чтоб забрать мои материалы, мой личный архив. Я заранее сделаю соответствующие распоряжения, и вам дадут телеграмму.

Может быть, мне следовало бы ответить незамедлительным и безусловным согласием на эту просьбу, но в то время я был во власти идеи создания комиссии по наследию Рериха. Эти планы уже обсуждались, о чем я не преминул сообщить Зинаиде Григорьевне.

- Будет лучше, - сказал я ей, - если вы завещаете свой архив не мне, а общественной организации. А как только будет учреждена комиссия, я вас тут же извещу.

На том и порешили.

К сожалению, обстоятельства сложились так, что комиссия не была создана. А возвращаться к деликатному вопросу, поднятому Зинаидой Григорьевной, на расстоянии я не рискнул. Друзья упрекали меня, что я упустил такую уникальную возможность: дескать, надо было соглашаться, получать в свое распоряжение архив, а потом уж решать его судьбу в зависимости от ситуации. Возможно, что они и правы, но лишь отчасти. Дело в том, что в год смерти Зинаиды Григорьевны я бы, пожалуй, не смог выполнить ее последнюю волю. Это был 1983 год, Когда на смену Брежневу пришел Андропов. Как известно, многие возлагали на него большие надежды. Но, увы, самым первым деянием бывшего шефа тайной полиции, получившего, наконец, власть в свои руки, стала директива об усилении антирелигиозной пропаганды в связи с приближающимся и нежелательным юбилеем - тысячелетием Крещения Руси. Естественно, что директива эта послужила сигналом для глобальной атаки на все, что содержало малейший намек на духовность. Как будто тень Антихриста скользнула по нашим лицам. Не миновала эта тень и меня. Случилось так, что, чудом прорвавшись сквозь цензуру, я только-только опубликовал свою повесть "Семь дней в Гималаях", где затрагивались сюжеты, традиционно относящиеся к области мистики и потому находящиеся под негласным запретом: Махатмы, Шамбала, Белое Братство. Тяжелый молот прессы обрушился на человека, осмелившегося воскресить "давние бредни" - подлинные слова одного известного литературного критика - то есть упомянуть о Шамбале. Против автора "Семи дней в Гималаях" началась широкая целенаправленная кампания, маховик которой продолжал по инерции раскручиваться и при Черненко, и при Горбачеве.

В чем только не обвиняли меня! И в том, что я проповедник идеализма и проводник реакционных религиозных идей: "не знаю другого такого произведения, опубликованного за годы Советской власти, - возмущался все тот же, уже процитированный мною критик, - которое так откровенно и неприкрыто стояло на позициях религиозности". И в том, что я не больше не меньше как идеолог кришнаитов (к которым я не имел ни малейшего касательства). А так как последние, согласно официозной версии, напрямую связаны с ЦРУ, то обвинение приобретало характер угрожающего доноса: вот чьим пособником, оказывается, является автор "Семи дней в Гималаях".

Словом, это была кампания на тотальное уничтожение. В условиях того времени она была беспроигрышной и обязательно б увенчалась успехом, если б не столь крутой и стремительный поворот событий. Но, как и предрекала когда-то Елена Ивановна, они стали слагаться в "неожиданный узор".